Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами.
Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди.
Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из "Метаморфоз" Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, - пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать - портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчеркивают, что древние страсти не ушли в прошлое - они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль - о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими - или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика.
"Отель Метаморфоз" - это пастиччо в своем первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создает новую, цельную реальность. Блестящий режиссерский замысел Коски, первоклассный актерский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди - все это сложилось в единое, захватывающее действо.
Пролог: Орфей как собиратель снов.
Все начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поет, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната - пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри - только сны, ожидание и утрата.
Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению.
Первая история - миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора - современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссерский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную.
Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам.
Второй эпизод - дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна - блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, - вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание.
Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное.
Самый шокирующий миф - история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял ее, и боги превратили ее в мирровое дерево, слезы которого - ладан.
Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной.
Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой.
Эпизод с Нарциссом - символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования - самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстает перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погруженным в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца - его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой.
Финал: Эвридика в царстве теней.
Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Черный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступленный, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики - потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос ее наполнен бесконечной тоской.
